Error: Incorrect password!
Книжная «справа» Н.Д.Успенского. Густова Л.А.
На главную страницу На главную страницу  
На главную страницу На главную страницу
На главную страницу На главную страницу   На главную страницу
На главную страницу   На главную страницу
Богослужебный раздел
Социальная работа
Просвещение
Теология
Искусства
События
Международные связи
Братства
Церковные мастерские
Епархиальные организации
Иные организации
Приходские службы
ИСКУССТВА/ПУБЛИКАЦИИ

Густова Л.А.,

кандидат искусствоведения,
доцент БГУ культуры и искусств
автор проекта и художественный руководитель проекта
Международный фестиваль Православных Песнопений

Книжная «справа» Н.Д.Успенского

В настоящее время активно развиваются богословские науки, в том числе литургика. Специалистов и широкий круг читателей интересуют вопросы, связанный со становлением богослужения, возникновением и развитием отдельных жанров и последований, литургические реформы и многочисленные книжные «справы». Николай Дмитриевич Успенский, один из ведущих профессоров Ленинградской Духовной Академии, выдающийся литургист Русской Православной Церкви и специалист церковного пения, разрешал интереснейшие загадки, которые несет история различных богослужебных уставов. Его труды носят историко-исследовательский характер и представляют большой научный интерес для богословия в целом. Н.Д.Успенский – доктор искусствоведения, автор фундаментального труда «Древнерусское певческое искусство» и антологии «Образцы древнерусского певческого искусства». В силу того, что Н.Д. преподавал в Ленинградских духовных школах, в официальных энциклопедических изданиях опубликованы очень скудные сведения об его жизни и творчестве. Специальные церковные издания, в которых публиковались работы Н.Д., тоже не дают подробных данных об этом ученом. Не только биографические данные, но и воспоминания Николая Дмитриевича о своем учителе А.А.Дмитриевском, дают современному читателю богатый материал для размышления и могут послужить примером отношению к своему делу как для преподавателей, так и для учащихся. По материалам кандидатской диссертации иерея Геннадия Повного подготовила к печати кандидат искусствоведения Л.А.Густова

 

"Поминайте наставники ваша,
иже глаголаша вам слово Божие,
ихже взирающе на скончание жительства,
подражайте вере их" [Евр1З,7]

ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н. Д. УСПЕНСКОГО


Николай Дмитриевич Успенский родился 3 января 1900 года (ст. ст.) в семье священника погоста "Поля" Демянского уезда Новгородской губернии. Благочестивые родители с юных лет прививали своим шестерым детям любовь к Богу и храму. Вспоминая о своем отце, священнике Димитрии АлексеевичеУспенском, Николай Дмитриевич писал: "…сельский батюшка, простец в вопросах веры, с малых лет воспитал нас в любви к церкви и богослужению. Насколько мы помним себя с детства, мы всегда видели отца исключительно благоговейным. Кадил ли он, осенял ли молящихся, благословлял ли их в храме или дома ночью читал правило ко Святому Причащению, наша детская душа чувствовала, что он делает не простое или, что то же, человеческое дело, а Божие, и эти настроения с детства заложили в нас любовь к церковному обряду, пению и чтению, так что уже в духовном училище церковный устав и пение для нас были любимыми предметами" [5, 25]. О.Димитрий пользовался большой любовью и уважением прихожан; крестьяне никогда не обращались в суд для разбора своих споров, а приходили к отцу Димитрию с просьбой, чтобы он их рассудил.

О. Димитрий был хорошо знаком с протоиереем Иоанном Сергиевым (Кронштадским). Случилось так, что сгорела деревянная церковь, в которой служил о. Димитрий. Тогда он решил поехать к батюшке за благословением строить каменную. С большим трудом добрался к о.Иоанну и поведал ему свое желание. "А на какие деньги ты будешь строить?" – спросил его о.Иоанн. "На Божьи", – ответил о. Димитрий. В это самое время вдруг подают о. Иоанну конверт с пожертвованием. Взяв его и не разворачивая, о. Иоанн отдает его о. Димитрию со словами: "Это тебе начало" ... Сам Николай Дмитриевич глубоко чтил преп. Иоанна Кронштадского.

Все члены семьи были музыкально одаренными людьми и имели красивые певческие голоса. Дедушка, Алексей Иванович, был певчим Новгородского Софийского собора. О.Димитрий играл на скрипке; и, учась в семинарии, управлял семинарским хором и семинарским любительским симфоническим оркестром. Все дети о. Димитрия получили музыкальное образование. Будучи священником, о. Димитрий организовал из крестьян церковный хор, который исполнял произведения П.Турчанинова, Д.Бортнянского, А.Архангельского (простой крестьянский хор!).

Николай учился в местной земской школе, затем, с 9 лет – в духовном училище в г. Старая Русса. В училищном хоре был ведущим в партии дисканта. В 1913 г. Николай поступил в Новгородскую Духовную семинарию. В годы учебы (1913–1917 гг.) он пел в хоре Софийского Новгородского собора. С декабря 1917 по сентябрь 1925 г. Николай Дмитриевич был псаломщиком и регентом Окуловской церкви (с.Окуловка Новгородской области), в которой тогда служил его отец.

После окончания учебы в семинарии, юноша в течение трех лет продолжает богословское образование в Петроградском Богословском институте1.

Осенью 1923 г. Николай Дмитриевич познакомился с выдающимся ученым – богословом-литургистом Алексеем Афанасьевичем Дмитриевским. Николай Дмитриевич вспоминает: «я приехал в Петроград, чтобы посоветоваться с профессорами бывшего Петроградского Богословского института по вопросу написания сочинения на степень кандидата богословия, на что я получил право по окончании этого института весной того же, 1923 года. С этой целью я пошел на Богословские курсы центрального городского района, где некоторые из бывших институтских профессоров читали лекции. Я интересовался Историей религий и Историей Древней Церкви, Библейской археологией, считал актуальной богословской наукой Апологетику. Я находил для себя полезное и в некоторых других богословских и церковно-исторических науках, но еще не интересовался Литургикой, хотя по-своему любил богослужение…». И среди учащихся семинарии, и среди студентов Богословского Института «…существовало мнение, что Литургика – предмет "церковно-практический", что в нем уже сказано последнее слово науки, и требуется только твердое, почти наизусть, знание порядка совершения богослужения, состав его псалмов, молитв, песнопений.

В … день, когда я пришел вечером на Богословские курсы, здесь были уроки по Церковному пению, которые я тоже любил, а затем состоялась лекция по Литургике... Я остался на урок пения, а … после урока задержался в аудитории…, в это время в аудиторию вошел преподаватель Литургики. Последовало обычное перед уроком чтение дежурным слушателем молитвы и началась лекция.

Преподаватель, своим внешним видом напоминал скорее провинциального учителя, чем петроградского профессора. Но лекцию читал он «с огоньком» и этим «огоньком» зажигал интерес у своих слушателей. Он излагал историю вечерни Великой пятницы с ее обрядом выноса Плащаницы…» – службу, хорошо известную по учебникам Литургики и практически, «…и мне в голову не приходило, что между Типиконом и общепринятой практикой совершения этой службы так много несоответствия и недоговоренности». Эти лекции, в которых ярко раскрывались смысл и красота песнопений и обрядов Страстной седмицы, имели решающее значение в выборе Н.Д.Успенским предмета для кандидатского сочинения [7, 85–86].

А.А. Дмитриевский (+1929 г.) – крупнейший и гениальнейший литургист, создатель русской литургической школы2, которого заслуженно называют «русским Гоаром» за колоссальный труд по собиранию литургических источников и разработке научных проблем литургики, поднявшего литургическую науку на новую ступень3. Н.Д. Успенский был последним учеником этого знаменитого ученого.

Молодой студент обратился к А.А.Дмитриевскому с просьбой дать ему тему для кандидатского сочинения. Мудрый профессор в ответ на эту просьбу, вспоминает Николай Дмитриевич, «дал мне свои книги – «Путешествие по Востоку и его научные результаты...» и «Древнейшие патриаршие Типиконы...» с тем, чтобы я проштудировал их и после этого пришел к нему беседовать. От разговора же о теме моего кандидатского сочинения он уклонился" [7, 88].

По прошествии трех недель Николай Дмитриевич приехал в Ленинград для встречи с Алексеем Афанасьевичем. Книги профессора произвели смущение, смятение и подозрение в душе молодого человека: «…они как-то смутили меня и даже насторожили, потому что иногда сказанное в них шло вразрез с моими религиозными представлениями, которые для меня казались ортодоксальными. Меня смущало сообщение Алексея Афанасьевича в его "Путешествии" об открытых им "Правилах" преп. Саввы Освященного. Я привык думать и меня тому учили, что наш Церковный устав ведет свое начало от самих апостолов и лишь был записан преп. Саввой, "Правила" же преп. Саввы, написанные им собственноручно и опубликованные Алексеем Афанасьевичем, ни размером, ни содержанием не были похожи на наш Типикон… Не меньше смутила меня и книга "Древнейшие патриаршие Типиконы...". Я знал, что Русь приняла крещение от константинопольских греков, следовательно, и их богослужение, но богослужение Великой (Константинопольской) Церкви, которое так подробно излагал Алексей Афанасьевич в "Древнейших патриарших Типиконах...", оказалось совершенно отличным от нашего. Я задавал себе вопрос: как это могло получиться? И какой же из этих двух Типиконов древнейший в том смысле, что его можно было бы назвать ведущим свое начало от апостолов?" [7, 86].

Свои соображения, недоумения и вопросы Николай Дмитриевич высказал Алексею Афанасьевичу. Они вызвали у профессора «живой и интересный разговор, который затянулся на несколько часов» [7, 86]. После этого Алексей Афанасьевич дал молодому студенту Ш том «Описание литургических рукописей» и книгу К. Кекелидзе «Литургические грузинские памятники...» для новой самостоятельной проработки. Профессор «велел выписать из этих трудов все, что касается всенощного бдения и описать все то, что является оригинальным сравнительно с чином всенощного бдения, как он изложен во 2-й главе нашего Типикона. При этом Алексей Афанасьевич предупредил меня, что эта работа будет трудоемкой, и установил мне срок для ее выполнения – 3 месяца» [7,87].

Так и протекала работа над кандидатским сочинением: исполнив очередное задание, Н.Д.Успенский получал следующее с четко оговоренным сроком его выполнения.

В это время Николай Дмитриевич поступил на вновь открывшиеся Высшие Богословские курсы. А после окончания их (29 сентября 1925 г.), неожиданно для себя, получил уведомление об избрании его Советом курсов на должность секретаря.

Несмотря на то, что секретарского опыта Н.Д.Успенского не было, работал он добросовестно. Одновременно с работой секретаря Совета, Н.Д.Успенский не оставлял работу в провинции: одну неделю работал на курсах, другую – выезжал в Окуловскую церковь.

Итак, под руководством проф.Дмитриевского началась научная деятельность будущего ученого. В воспоминаниях о своем наставнике Н.Д.Успенский пишет: "Это был не только выдающийся ученый-исследователь и талантливый лектор, но и прекрасный педагог, умевший пробудить у своих учеников любовь к труду и науке. Изучая оставшийся от Алексея Афанасьевича его личный архив, я прихожу к выводу, что все темы кандидатских сочинений, в том числе и данная мне, представляли собой зрелый плод его собственных научных наблюдений. Давая тему для сочинения, он отчетливо представлял себе те результаты, к которым должно было привести то или иное исследование» [7, 87].

Несомненно, А.А.Дмитриевский оказал сильное влияние на становление Николая Дмитриевича как ученого. Он привил молодому студенту подлинный научный интерес к работе над литургическими источниками, умение мыслитъ творчески и самостоятельно. "В течение трех лет, – пишет Н.Д.Успенский, – я все свободное от работы время проводил у Алексея Афанасьевича. Он был очень требователен в отношении моих занятий Литургикой. В те дни, когда… Алексею Афанасьевичу нужно было идти в Публичную библиотеку, он брал меня с собой. Здесь по его требованию мне давали рукописные Типиконы, Службники, Требники, и я должен был их рассматривать и выписывать, что находил в них интересным. Возвращаясь из библиотеки, Алексей Афанасьевич расспрашивал меня, что я смотрел и что нашел. Отвечая ему, я чувствовал, что он прекрасно знает эти рукописи, но расспрашивает меня, потому что здесь он не хочет выпускать меня из поля своего внимания [7, 88].

А.А.Дмитриевский привил Николаю Дмитриевичу огромную любовь к исторической литургике, которую он обоснованно считал существенно важной в богословском образовании, а не «прикладной» наукой, как многие думали в то время и некоторые думают сейчас» [6, 10].

Весной 1925 г. Николай Дмитриевич закончил кандидатское сочинение, которое называлось «Происхождение чина агрипнии и его ставные части» и представил его в Совет Высших Богословских курсов. Н.Д.Успенский в своем кандидатском сочинении показал историческое происхождение главных составных частей всенощного бдения – вечерни, литии и утрени. За это сочинение он был удостоен ученой степени кандидата богословия с правом соискания степени магистра без новых устных испытаний. Решение Совета курсов было утверждено Заместителем Патриаршего Местоблюстителя Митрополитом Сергием (впоследствии Святейший Патриарх) 10 марта 1926 года.

Получив степень кандидата богословия, Н.Д.Успенский по ходатайству А.А.Дмитриевского был прикреплен для научной специализации по кафедре Литургики. Положение профессорского стипендиата не обеспечивало соискателя материально. Профессора Богословских курсов не имели твердого жалованья и получали почасовую заработную плату за прочитанные лекции, а соискатели не могли претендовать на какую-либо материальную поддержку.

После закрытия Высших Богословских Курсов в 1927 г., молодой ученый поступил учиться (в 1928 г.) в Государственную академическую капеллу (ныне Капелла имени М.И.Глинки) , которую окончил в июне 1931 года, пройдя четырехлетний курс в три года. В это же время Н.Д.Успенский служил регентом Троицкого, Измайловского и князь–Владимирского соборов в г. Ленинграде (1929–1934 гг).

В 1932–1937 гг. Николай Дмитриевич учился в Ленинградской государственной консерватории на историко-теоретический факультете. В годы учебы в консерватории ученый начинает музыкально-педагогическую работу в детских музыкальных школах, на курсах музыкального образования для взрослых, в музыкальных училищах. В качестве дипломной работы (по полифонии, класс проф. Кушнарева) представил несколько сочиненных им фуг, которые были признаны комиссией высокотворческими произведениями. По окончании консерватории Николай Дмитриевич был назначен помощником директора по учебной части Государственных курсов музыкального образования им. Н.А. Римского–Корсакова в Ленинграде.

В 1938 году Николай Дмитриевич был приглашен на должность преподавателя полифонии в Ленинградскую государственную консерваторию. С 1 сентября 1939 года приказом Наркома Просвещения он назначен помощником директора Ленининградского музыкального педагогического училища (с совмещением работы в консерватории), а в 1940 году стал директором этого же училища, которым руководил до его закрытия в августе 1942 года.

В годы Великой Отечественной войны Н.Д.Успенский находился в Ленинграде и пережил блокаду. Николай Дмитриевич, находясь на посту начальника противовоздушной обороны училища, был контужен взрывом фугасной бомбы и получил инвалидность второй группы. За мужество, проявленное в годы Великой Отечественной войны, указом Президиума Верховного Совета он награжден орденом Отечественной войны I степени, медалями «За оборону Ленинграда», «За доблестный труд в Отечественной войне 1941–1945 гг.».

С 1942 г. Николай Дмитриевич работал сначала в единственной в то время в Ленинградской детской музыкальной школе Петроградского района, одновременно управляя хором (до 1946 г.) в Николо–Богоявленском кафедральном соборе, где выполнял и обязанности старосты. С января 1944 г. Николай Дмитриевич возобновляет работу в Ленинградской государственной консерватории в качестве преподавателя специальных теоретических дисциплин на дирижерско-хоровом и теоретико-композиторском факультетах.

19 ноября 1945 г. в Ленинграде открылись Богословско-пастырские курсы, на которых Николай Дмитриевич начал преподавать Церковный Устав. В этом же году он принимает участие в работе Поместного Собора Русской Православной Церкви в качестве депутата от мирян Ленинградской митрополии. С этого же года он сотрудничает с редакцией «Журнала Московской Патриархии» как автор многих статей и научный редактор различных церковно-богослужебных изданий.

В 1946 г. открылась Ленинградская Духовная Академия, в которой Н.Д.Успенский определением Святейшего Московского и всея Руси Алексия I был утвержден доцентом по кафедре Литургики. В духовных школах ученый преподавал Литургику и Устав, найдя полное применение своим знаниям.

28 декабря 1946 г. Ученым Советом Ленинградской государственной консерватории, на основании публичной защиты представленной диссертации на тему «Лады русского Севера», Николай Дмитриевич был удостоен ученой степени кандидата искусствоведческих наук. 12 июля 1947 г. Аттестационная комиссия при Священном Синоде удостоила Н.Д.Успенского, как имеющего две ученые степени, звания профессора Духовной Академии по кафедре Литургики. К своим преподавательским обязанностям Николай Дмитриевич относился с большой серьезностью и ответственностью. Он составил новый полный курс лекций по Литургике, используя свежие научные данные, имевшиеся в его распоряжении.

Научные интересы Николая Дмитриевича не ограничивались изучением Литургики. Он изучал творчество русских духовных композиторов Веделя, Турчанинова, Бахметьева, Потулова, Воротникова, Виноградова, Львова, Азеева, Лисицына и Тернова. По результатам исследований, по заказу Всесоюзного Музыкально-Исторического музея для издания «Деятели русской музыкальной культуры», им были написаны статьи о жизни и творчестве этих замечательных композиторов.

В 1949 г. в Ученом совете Ленинградской Духовной Академии Н.Д.Успенским была защищена диссертация «Чин всенощного бдения в Греческой и Русской Церкви», за что ему была присвоена ученая степень магистра богословия.

Магистерская диссертация Н.Д.Успенского, в которой он показал историю становления современного чина Всенощного бдения Греческой и Русской Церквей, раскрыв причины появления современных форм этого чина и указал на их отличительные особенности, стала очень важным вкладом в русскую литургическую науку4.

До 1954 г. Николай Дмитриевич совмещал преподавательскую деятельность в Духовной Академии и консерватории. В конце концов администрация консерватории поставила профессора перед выбором: или консерватория, или академия. Николай Дмитриевич предпочел работу в Духовной Академии.

В 1956–1958 гг. в качестве члена богослужебно–календарной комиссии при Священном Синоде, трудился с ее председателем – видным литургистом и агиологом епископом Афанасием (Сахаровым, +1962 г.) – над изданием «Богослужебных указаний».

В апреле 1957 г. Ученый совет Московской Духовной Академии за труд «История богослужебного пения Русской Церкви до середины ХVII в.» присвоил Н.Д. Успенскому высшую ученую степень доктора Церковной истории.

С 1959 г. Н.Д. Успенский состоял членом редакционной коллегии сборника "Богословские труды". В этом сборнике публиковались и его многочисленные работы по Литургике.

В 1960 г. Н.Д. Успенский сопровождал Святейшего Патриарха Алексия I в его паломничестве по Святым местам; плодом этой поездки стали заметки профессора, описывающий Святые Места с историческим экскурсом.

В 1967г. будучи профессором Ленинградской Духовной Академии и заведующим кафедрой Литургики, Н.Д.Успенский организовал и возглавил руководство регентским классом в Ленинградских Духовных школах. Им была выработана и составлена программа трехлетнего срока обучения.

Своей научной работой Н.Д.Успенский заслужил известность не только в нашей стране, но и за рубежом. В 1958 г. он участвовал в XI Международном Византологическом конгрессе в Мюнхене, где им был сделан доклад «Византийское пение в Киевской Руси» (опубликован в Трудах XI Византологического конгресса. Мюнхен, 1960 г.). В 1966 г. Международным Комитетом славистов на конгрессе в Оксфорде Николай Дмитриевич был избран членом Международной комиссии по изучению древнеславянских музыкальных памятников. В 1967 г. Николай Дмитриевич выступал в Мюнхене в заседании Комиссии по изучению памятников музыкального искусства с докладом "Особенности древнерусского многоголосия". В 1969 г. он участвовал в Историко–музыковедческом симпозиуме, который проходил в Быдгоще (Польша) и прочел доклад «Проблема методологии обучения исполнительскому мастерству в древерусском певческом искусстве».

В эти же годы издаются два капитальных труда Н.Д. Успенского: "Древнерусское певческое искусство" (изд, "Музыка", 1965 г.) и "Образцы древнерусского певческого искусства", 1968 г.). Появление этих работ было встречено специалистами и любителями музыки с восторгом. Западногерманский ученый Иоанн фон Гарднер в рецензии на эту работу писал: «Работа Н.Д.Успенского заслуживает благодарности, признания и внимания всех, кто занимается вопросами духовной истории восточных славян. Книга предусматривает хороший критический аппарат и представляет собой ценный вклад в изучение русского богослужебного пения и русской духовной культуры конца ХVIII столетия" [3, 29].

Во вступительной статье к книге "Древнерусское певческое искусство" известный исследователь, профессор Ю.В. Келдыш пишет: "В целом книга Н.Д. Успенского является отличным введением в изучение проблематики древнерусского певческого искусства... Эта книга выделяется разносторонностью содержания и широтой научной проблематики. Автор охватывает в ней весь основной круг вопросов, связанных со стилистикой крюкового пения, с различием его форм и видов и – что особенно важно – стремится показать процесс развития этого искусства в исторической перспективе. Основные положения Н.Д. Успенского представляются вполне убедительными и стоящими на уровне современной исторической науки [10, 9, 23]. В этой работе автор убедительно и ярко расскрывает все особенности и достоинства демественного распева и приходит к выводу, что «демественный распев является вершиной певческого искусства не только русского, но и мирового» [3, 36]. Хочется отметить, что совпадение в одном авторе исследователя разных специальностей, а именно: музыковеда, литургиста, историка и археолога «дало результаты, очень благотворно сказавшиеся в работах по древнерусской музыке. Благодаря этому работы Н.Д. Успенского отличает не только глубокое понимание образцов древнерусской музыки, ее тонкий анализ, но и великолепное чувство историзма, знание церковно-археологической специфики этого предмета. Надо отметить, что древнерусское пение не было предметом искусства в собственном смысле этого понятия. В православное богослужение не вводилась инструментальная музыка, как в других христианских Церквах. К органной и всякой иной инструментальной музыке на Руси относились резко критически, считая ее «безумными висканиями римскими», прежде всего потому, что источником звуков был не живой человек, а неодушевленный инструмент. В древнерусской церковной музыке использовался исключительно человеческий голос, так как он способен соединить музыку и олово» [2, 30].

В книге «Древнерусское певческое искусство» Н.Д. Успенский на основе новейших данных советского музыкознания представил это искусство как один из шедевров русской культуры мирового значения, а в «Образцах» показал это искусство во всем многообразии его исторического развития» [3, 39].

В 1971 году обе книги Николая Дмитриевича вышли во втором издании в дополненном виде. В 1973 году была опубликована кандидатская диссертация Н.Д.Успенского «Лады русского Севера», когорая основана на песенном фольклоре Новгородской и Вологодской областей, Поморья, Пинежья и Мезени включительно. «Лады русского Севера» – это первый музыковедческий труд, где аргументированно поставлен вопрос о возможности использования знаменного распева в качестве критерия для установления давности напевов русской народной песни» [3, 39].

Появление этих трудов Николая Дмитриевича оказало большое воздействие на музыкальный мир, вызвав живой интерес к музыке Древней Руси. Так, профессиональный хор А.А.Юрлова стал включать в свой репертуар древнерусские песнопения, а в 1968 г. записал свои великолепные концерты на пластинки под названием «Русская хоровая музыка ХVI-ХVIII веков».

Н.Д.Успенский участвовал в издании пятитомной «Музыкальной Энциклопедии» и «Большой Советской Энциклопедии». Его перу принадлежат многочисленные статьи, помещенные в этих изданиях. По просьбе целого рада искусствоведческих издательств и культурно-просветительских организаций он давал консультации, писал отзывы, делал научные сообщения из области музыкальной медиевистики.

Н.Д.Успенский сочетал научную и общественную деятельность. По поручению Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата Николай Дмитриевич выполнял научную разработку различных богословских, и в частности литургических материалов для экуменических диалогов и контактов. Многократно участвовал в экуменических конференциях и встречах, выступал с докладами на богословских собеседованиях, принимал участие в дискуссиях по вопросам, подвергавшимся межконфессиональному обсуждению.

Николай Дмитриевич являлся членом Комиссии при Священном Синоде по разработке каталога тем, предложенных Первым Всеправославным Совещанием (проходило на о.Родос в 1961 году) для будущего Всеправославного Собора.

Митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим, бывший ученик Н.Д. Успенского, вспоминая о своем наставнике, писал, какое впечатление производила его педагогическая и деятельность. «Когда студенты шли сдавать литургику Николаю Дмитриевичу, то, зная его требовательность, со страхом и трепетом переступали порог аудитории. Но его консультации посещали очень охотно, потому что всегда получали высококвалифицированный, всесторонне аргументированный ответ на возможные вопросы, касающиеся и богослужебной практики и истории богослужения. После его исчерпывающих объяснений многие стороны христианского богослужения представлялись в новом свете, привычные популярные толкования священнодействий и обрядов уступали месту глубокому научному изъяснению отдельных частей богослужения и их гармонической связи в целом чинопоследовании. Секрет этого кроется в историческом подходе к исследованию богослужения, необходимость чего еще доказывал еще в середине прошлого столетия приснопамятный архиепископ Черниговский Фаларет5…» [4, 6].

Н.Д.Успенский был признан как крупнейший литургист не только нашей Церковью, но и другими Православными Церквями. Антиохийская Церковь наградила его орденом Апостолов Петра и Павла. Патриарх Иерусалимский Венедикт I наградил проф. Успенского грамотой и возложил на него крест с частицей древа Креста Господня. 25 февраля 1967 года Фессалоникийский университет им.Аристотеля удостоил проф. Н.Д, Успенского степени почетного доктора за его научную богословскую деятельность. 18 октября 1968 года Свято-Владимирская семинария в Нью-Йорке за научные труды в области истории русского церковного пения удостоила его почетной степени доктора богословия. 20 мая 1982 года он был избран почетным доктором Богословского факультета Сербской Православной Церкви.

15 апреля 1970 г. Совет МДА постановил избрать проф, Ленинградской Духовной Академии доктора Церковной истории Н.Д.Успенского за труды во благо Святой Церкви и за многолетнее активное доброе отношение к Московским Духовным школам почетным членом Московской Духовной Академии.

Н.Д.Успенский был одним из лучших профессоров ЛДА, где сорок лет преподавал Литургику.

7 июля 1987 года, когда Николай Дмитриевич находился на своей даче под Ленинградом, у него случился сердечный приступ. На следующий день он был перевезен на городскую квартиру, где исповедался и причастился Святых Христовых Таин. Вечером 22 июля он снова причастился и через три часа отошел ко Господу. Его родственники говорят, что Николай Дмитриевич «умер совершенно легко, спокойно, не было последнего тихого вздоха».

Погребен Николай Дмитриевич Успенский на Серафимовском кладбище в г. Ленинграде, рядом с храмом.



1 Через много лет, осмысливая происходившие события, Николай Дмитриевич вспоминал: "После Великой Октябрьской социалистической революции, в связи с отделением Церкви от государства, вся сеть учебных заведений – духовные училища, духовные семинарии и духовные академии, состоявшие до революции на государственном бюджете, прекратили существование. Это было в сентябре 1918 года. Известно, что дореволюционные духовные учебные заведения преследовали двоякую цель: с одной стороны они готовили кадры для церкви, т.е. священно-церковно-служителей и преподавательский состав для тех же учебных заведений, с другой - они давали общее образование детям той части духовенства, для которой образование в гражданских средних учебных заведениях - гимназиях, реальных училищах и т.п., было материально непосильным. Ликвидация духовных учебных заведений не лишала детей духовенства возможности получения общего образования: с этой стороны потеря прежней духовной школы была безболезненна. Иное дело обстояло с подготовкой кадров священно-церковно-служителей и педагогических кадров для обучения будущих пастырей. С ликвидацией духовных учебных заведений богословское образование, которое в Русской Церкви существовало непрерывно в течение двух столетий, фактически прекратилось. Русской Церкви грозила опасность с постепенным вымиранием старого поколения богословски образованных клириков и других церковных деятелей, оказаться мраке духовного невежества, в каком в истории оказывались старообрядческие и сектантские общины. Поэтому нужно было принятие срочных мер к предотвращению краха богословского образования. Возглавивший тогда Русскую Церковь Святейший Патриарх Тихон и Священный Синод при нем указами от 19 сентября 1918 года за № 23 и от 25 октября того же года за № 29 предложили епархиальным епископам открывать в подведомственных им епархиях пастырские училища, которые в какой-то мере могли бы заменить духовные семинарии и училища. Такое пастырское училище с трехлетним курсом обучения на базе неполной средней школы было 1 октября 1918 г. в Петрограде. Помещалось оно в одном из зданий Александро-Невской Лавры (северо-западная башня). 9 апреля 1919 г. была представлена Высокопреосвященнейшему Вениамину, Митрополиту Петроградскому, докладная записка о необходимости открытия в Ленинграде Богословского института, а через год и одну неделю, 16 апреля 1920г. состоялось торжество его открытия. Сложность открытия состояла в том, что Русская Церковь в своей истории не имема ничего подобного тому, что должен был представлять собой организуемый Богословский Институт. Он ставил своей задачей не только подготовку кадров священно-церковно-служителей, но и распространение духовного просвещения среди мирян, он должен был быть цитаделью Православия в условиях распространявшегося среди русской интеллигенции 20-х годов религиозного индиферентизма, католической и сектантской пропаганды и увлечения теософией и спиритизмом. Отсюда, естественно, в организуемом институте все должно было быть новое: и учебный план, и учебный распорядок, и даже новые дисциплины, каких не было в прежних Духовных Академиях. Сложность вопроса организации Богословского Института усложнялась еще и тем, что он должен был создаваться не по указанию сверху, а на основе живого участия в этом деле самих церковных деятелей – духовенства и мирян. По существу, это было правильным, так как организация института сверху в условиях церковной действительности того времени, могла сделать его безжизненным и обречь на бесплодное существование.
Протоиерей Григорий (Чуков), впоследствии митрополит Григорий, возглавил Богословский Институт. 14 октября 1920г. Богословский Институт был включен в состав Объединенного Совета научных учреждений и высших учебных заведений Петрограда, а Комиссия по улучшению быта ученых (КУБУЧ) предоставила всему преподавательскому составу Института усиленный ученый паек - факт знаменательный для того времени, когда в Петрограде был недостаток в продуктах питания... Институт существовал три года и сделал выпуск в числе 23 человек... И состояние учебного дела в Институте, и отношение к нему церковного общества, показателем которого служило то, что институт имел смету расходов до 1 сентября 192 года в 544 тыс. руб., получил на это число добровольных пожертвований от православных приходов города 2.283 тыс. 722 руб. с копейками, т.е. в 4 раза больше, чем требовалось на текущие нужды, и благосклонное внимание ученых и культурных учреждений к Институту, и отзывчивость гражданских властей, предоставивших ему помещение для занятий, библиотеку бывшей Духовной Семинарии, а также издания Археологической Комиссии, издания бывшего книгопродавца Тузова и других национализированных книжных складов, – все это вместе взятое обещало Институту дальнейшее процветание. Но в самой Церкви в мае 1922 г. возник обновленческий раскол. Руководители этого раскола повели борьбу с Богословским Институтом, как не разделившим их раскольнической деятельности и активно отстаивавшим Русское Православие с его патриаршеством. В этой борьбе прошел целый год. В итоге ее перед Институтом встала дилемма: или изменить Русскому Православию с его патриаршеством, и существовать под эгидой отщепенцев, или прекратить свое существование. Как падает смертью храбрых за Родину доблестный воин, умирает за благо народа герой, точно так же окончил свое существование в мае 1923 г. Богословский Институт, который предпочел за лучшее прекратить свою деятельность, нежели подчиниться отколовшимся от Церкви обновленцам. Самороспуск Богословского Института не был отречением его руководства и ученой корпорации от дальнейшей просветительской деятельности в условиях церковных нестроений, учиняемых обновленцами. Это – тактическое мероприятие верных Православной Церкви ученых богословов, позволившее им сохранить свои силы для новой борьбы с раскольниками. Обновленческие лидеры через несколько месяцев после того, закрылся Богословский Институт, в начале 1924 г. открыли свой Богословский Институт. Что же делает ректор закрывшегося Православного Богословского Института проф. прот. Н.К.Чуков, когда обновленцы открыли свой Богословский Институг? Чтобы ясно представить себе его деятельность в это время, я напомню о тех районных или благочиннических богословских курсах, которые как низшая школа в системе богословского образования были открыты в 1920-1921 гг. в разных районах города. Сеть таких курсов, как и Богословский Институт, из-за обновленческого раскола в 1922–1923 гг. в прекратили свое существование, так что в 1924 г., обновленцы открыли свой Богословский Институт, из таких богословских курсов сохранились только одни, во 2-м городском благочинии. Помещались они в корпусе при Русско-Эстонской Церкви, где обитало и Богословско-пастырское училище (Екаатерингофский пр., 24).
Высокопреосвященнейший Митрополит Григорий (тогда еще прот. Н.Чуков), теперь, т.е. когда обновленцы открыли свой Богословский Институт, видит необходимость вновь развернуть богословско-просветительную деятельность, противопоставив ее деятельности отщепенцев. Обновленцы открыли свой институт 16 марта, а 2 апреля прот. Н.К. Чуков принимает на себя заведование Богословскими курсами 2-го городского благочиния. Сюда он привлекает прежних профессоров Богословского Института. Список слушателей курсов пополняется фамилиями студентов Богословского Института.
С пополнение Богословских курсов центрального городского района профессорами и студентами бывшего Богословского Института фактически была подготовлена почва к открытию новой высшей богословской школы. Поэтому прот. Н.К. Чуков, тогда заведующий курсами, входит в Совет этих курсов с докладом о реализации их в высшее богословское учебное заведение. Это было 31 мая 1925г. Представленное им "Положение" проходит соответствующие го-сударственные и церковные инстанции, и 29 сентября 1925 г. начали функционировать Высшие Богословские курсы под руководством вновь избранного ректора проф. прот. Н.К. Чукова.
Функционировали курсы в течение 3-х лет. Возникший в 1927 г. так называемый Иосифлянский раскол, несмотря на предупредительные меры, принятые ректором курсов, увлек отдельных студентов... Это отрицательное влияние не могло не отразиться на судьбе самих Высших Богословских курсов, которые местной властью были закрыты" (21, 22-38).
2 Представителями русской литургической школы были В. Барвинок, Е. Диаковский, прот. К. Кекелидзе, прот. М. Лисицын, А. Неселовский, свящ. В. Прилуцкий, Н. Пальмов.
3 Известно, что ученый доминиканец Яков Гоар (23.12.1653 г.) в 1647 году выпустил знаменитое издание, посвященный греческому Евхологию и содержащий в себе не только литургические молитвы, но и чинопоследования таинств с примечаниями и комментариями. Хотя Гоар знаком с очень малым количеством рукописей и, к сожалению, они подверглись латинскому влиянию, но и эта проделанная им издательская работа обессмертила его имя. Со второй половины Х1Х в. «прежде на Западе (напр., Бунзен), и у нас в России (К.Невоструев и прот. А.В. Горский), когда принялись серьезно за изучение литургических памятников, начали мало–по малу открывать недочеты в трудах Якова Гоара (Бунзен. Hippolytus und seine Zeit. – Leipzig, 1853. – Band 2. – S. 535–565), Свойсон (The Greek Liturgies chiefly from original sources. Cambridge, 1884. – P. 76–187), и Бригтман (Liturgies eastern and westen.– Oxford, 1896.– P. 309–352) с большею переиздают тексты литургий, содержащиеся в древнейшем литургическом кодексе VIII–IX в.в. Барбериновской библиотеки, напечатанные Як. Гоаром. Наши русские ученые, профессора А.С.Павловв, протоиерей Горчаков, а особенно И.Д. Мансветов, Н.Ф. Красносельцев и др., направившие свое внимание на памятники нашего славянорусского богослужения, для объяснения существующих в них интересных особенностей, преимущественно за время с ХIV по ХVI века, вынуждены были обращаться уже не к Евхологию Якова Гоара, не дававшему им ответа на их научные запросы, а к самим греческим рукописям непосредственно, хранящимся в наших богатых книгохранилищах Москвы и Петербурга» (4, 1–2). Хотя труд Гоара частично утратил свое значение, однако для многих ученых-дитургистов он представляет определенный интерес. Но изданные и опубликованные труды проф. А.А.Дмитриевского по праву имеют огромнейшее значение для литургической науки в частности и для богословия в целом. Им тщательно описаны 163 рукописи, и, что самое важное, – все они (за исключением одной) чисто восточного происхождения. Для литургической науки это весьма ценно. Если Яков Гоар при составлении своего Евхология, имел под руками только один точно датированный памятник – это чин литургии святителя Василия Великого 1041 года, то А.А. Дмитриевский в своем «Евхологии» дает целый ряд памятников с первой половины IX столетия по ХVI век, с определенными хронологи–ческими датами. Причем, при описании того или другого лирического памятника или типикона Алексей Афанасьевич сообщает много интересных сведений – исторических, археологических, этнографических и т.п. Его основные капитальные труды:
1. Путешествие по Востоку и его научные результаты. – Киев, 1890г.
2. Богослужение страстной и пасхальной седмиц во св. Иерусалиме IХ–Х в. – Казань, 1894г.
3. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока, т. I,/Соборные и Студийские/.– Киев, 1895г.
4. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока, т.II, Киев, 1901г.
5. Древнейшие патриаршие типиконы Святогробский Иерусалимский и Великой Константинопольской Церкви: Критико–библиографическое исследование. –Киев, 1907г.
6. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока, т.III,(Савваитские).– Петроград, 1917г. (Материал для IV и V томов хранится в архиве Дмитриевского в ГПБ, рукописный отдел, фонд 253. Смотрите оглавление этих томов в статье Михаила Арранца в «Ориенталия Кристиана Периодика».– Рим, 1974.– С.80–82 (45, 4).
4 Литературная деятельность проф. Успенского к 1950г. заключась в следующих трудах:
1. «Происхождение чина агрипнии или всенощного бдения и его составные части». Сочинение на степень кандидата богословия, рукопись 260 стр. 1925 г. Представлена в Совет Высших Богословских курсов в Ленинграде.
2. Чин Воздвижения Креста Господня. Историко-археологический очерк, 25 стр. Машинопись. 1944 г. Представлен в Московскую Патриархию.
3. Святая Четыредесятница. Историко–археологическая справка. ЖМП за 1945г. №3
4. Деятели русской музыкальной культуры (Ведель, Турчанинов, Потулов, Воротников, Виноградов, Бахметов, Львовский, Азеев, Лисицын, Тернов), 50 стр. Машинопись. Принята в 1945 г. Государственным центральным музеем музыкальной культуры для биографического словаря «Деятели русской музыкальной культуры".
5. «Лады русского Севера», диссертация на степень кандидата искусствоведческих наук. 300 стр. Машинопись. . Представлена в Ленинградскую государственную консерваторию.
6. Значение ладовой основы в хоровом народном пении.80 стр. Машинопись. 1947 г. Временник Ленинградской государственной консерватории.
7. Курс лекций по Литургике применительно к программе I курса Духовной Академии. 462 стр. Машинопись, 1947г. Представлен в библиотеку ЛДА.
8. Чин всенощного бдения в греческой и русской церкви. Магистерская диссертация. 984 стр. Машинопись. 1949 г. Представлена в ЛДА (24, 9).
5 см. его «Исторический обзор песнописцев и песнопений Греческой Церкви».– Чернигов, 1864, С.5



Список литературы
1. Бронский В. Заслуженный профессор Н.Д.Успенский – Журнал Московской Патриархии, № 3.– 1988.
2. проф. Дмитриевский А.А. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока. Т.1, – Киев, 1901.
3. Иванов И. Музыковедческая деятельность профессора Н.Д.Успенского. – «БТ», № 13. – 1975.
4. Митрополит Никодим Ленинградский и Новгородский. Благословенный юбиляр.– «БТ», № 13. – М,, 1987.
5. Речь проф. ЛДА, кандидата богословия, кандидата искусствоведческих наук Н.Д.Успенского перед защитой 22.04.1949 г. диссертации на соискание ученой степени магистра богословия на тему «Чин всенощного бдения в Греческой и Русской Церкви» (Историко-археологическое исследование). – ЛДА, 1949.
6. Уржумцев П.В. Профессор Николай Дмитриевич Успенский. К 50-летию научной деятельности. – «БТ», № 13. – М., 1975.
7. проф. Успенский Н.Д. Из личных воспоминаний об А.А.Дмитриевском. – «БТ», № 4, М., 1968.
8. проф. Успенский Н.Д. Митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий и его деятельность. (Машинопись). – Л., 1949.
9. Проф. Дмитриевский А.А. Отзыв о сочинении Н.Д.Успенского на тему «Происхождение чина агрипнии или всенощного бдения и его составные части» Б.м. и г,
10. проф. Успенский Н.Д. Древнерусское певческое искусство. – М.:Музыка, 1971.

Источник: Густова Л.А. Богослужебное пение Византийской Церкви.// Минские епархиальные ведомости.- 2003. - № 1 (64). - С. 45 - 47.

В начало страницы На главную страницу Написать разработчикам: Ольге Черняк, Матвею Родову

хостинг безвозмездно предоставлен www.akavita.by